Если вошел в бизнес, ты из него не выйдешь. Это война

Татьяна Зарубина – учредитель медицинской группы «GAZ-оптика». Свою предпринимательскую деятельность она начинала с небольшого офтальмологического кабинета, где сама вела прием пациентов. Сегодня она владеет сетью офтальмологических центров в 24 городах России и реализует в Тюмени проект мирового уровня - «Дом здоровья». За прошедшие 30 лет предпринимательской деятельности Татьяна Николаевна познала все прелести ведения бизнеса в России, прочувствовала сущность экономических кризисов и научилась из любой ситуации выходить победителем. Она рассказала, почему бизнес – это бесконечная борьба.

5536289.jpg

- Татьяна Николаевна, Вы стали предпринимателем в 90-е годы. Как зарождался ваш бизнес?
- Мой трудовой стаж начался в 1972 году – с первого курса учебы в мединституте. Я работала на трех работах: в турагентстве, санитаркой мыла полы в глазном отделении и работала на скорой. В интернатуре была определена в глазной диспансер. И сразу начала осваивать контактную коррекцию. Очередь на нее тогда составляла два с половиной года. Я, чтобы все выучить, с обеда снимала свою шапочку интерна и начинала бесплатно мыть полы в лаборатории коррекции зрения. Была санитаркой, зато все выучила.
Работала в областном глазном диспансере. Подбирала контактные линзы. И минимум два раза в неделю мне люди говорили: «господи, я никогда так не видел». Толчком к развитию стал случай с маленьким пациентом. Мне из общества слепых принесли трехмесячного ребенка, которого прооперировали на катаракту. Такому малышу нельзя было ставить жесткие линзы, и я подобрала для него мягкие. Если бы не выбор мягких линз, ребенок никогда бы не видел.
И это стало скачком. Я рванула арендовать цеха на заводе города Изюм в Украине. Спрятав деньги на животе, ехала до Курского вокзала. Затем поездом до Изюма. И мне всегда почему-то доставалась боковая полка у туалета. На заводе, вымотав из меня все, что можно – цех и оборудование в аренде – меня выпускали ровно через 4 минуты после ухода последней электрички. И я до утра голодная сидела среди собак и бомжей со своими коробками на открытой площади. Потому что кассир на ночь закрывалась на три замка. Такая прелесть была.
Так я и работала в глазном диспансере, параллельно развивая лабораторию. В 1991 году я поехала в Китай, куда меня пригласили как суперспециалиста по контактной коррекции. А в это время моя коллега Валентина Павловна Девяткова работала за меня. Выполнила и даже перевыполнила мою норму. И когда я вернулась – дает мне зарплату и премию. Я отказалась брать у нее эти деньги и приняла решение уволиться. Арендовала помещение в медпункте «Газпрома» и стала работать самостоятельно. 


«Как только что-то появлялось, сразу приходили ребята, желающие это отнять»


- Тяжело ли было молодой женщине вести бизнес в то непростое время?
- Находясь более 10 лет в здании «Газпрома», я была защищена отчасти от того беспредела, который творился в городе и стране в целом. 
Сначала было ИП, потом малое предприятие контактной коррекции. В 1994 году уже была сеть в 24 городах. Самостоятельно проезжала все города и открывала центры. Я создала первую в России сеть с большим сервисом по контактной коррекции. Затем я выкупила завод по производству контактных линз «Кфеллер» и лабораторию. Стала производить контактные линзы. Я понимала, что за ними будущее. И нужно их производить самим. 
За шесть лет работы с этим заводом, он ни разу себя не окупил. Почему? Когда продают оборудование, и даже обучают специалистов, - технологию никто не продаст. Поэтому я всегда говорю смотреть глобальную конкуренцию. Например, смотрим какие-то ноу-хау, пытаемся их зарегистрировать. А есть уже российские специалисты, которые за зарплату в полторы-две тысячи долларов инновационные вещи сливают за границу. И ты уже отстаешь.
Идти с кем-то советоваться – бессмысленно. Идти в администрацию? Также. Максимум – захотят войти в соучредители. Поэтому я стойко шла вперед самостоятельно. Еще мне повезло на хороших друзей. Я им очень признательна. Рядом с ними начала развиваться.
Когда в «Газпроме» начались проблемы – была конфликтная ситуация с предыдущим руководителем, все распродавали – я ушла из их здания. Арендовала помещение в «Туристе». Я оплатила 25 лет аренды, к 2002 году у меня уже была оборудована операционная, защищена кандидатская. И я все потеряла. И завод, и помещение. Бандетизм и все эти 90-е накрыли меня по полной программе. 
Я проанализировала работу компании за все прошедшие годы, подняла архивы, аудиторские проверки и осознала, что как только начали работать самостоятельно – рейдерство нас не покидало. Как только что-то появлялось, сразу приходили ребята, желающие это отнять. И отнять на очень высоком уровне. Бывало, что с автоматчиками приходили в кабинет окулиста со словами: «Мы просто погреться».
Предавали свои же коллеги. У нас была старшая медсестра, которая ради зачисления ребенка в сельскохозяйственную академию и доплату в пару тысяч, вывезла наш завод. Застрахованный и с таким трудом заработанный. Но я ее не уволила, держала возле себя. Бухгалтеры за плату на пару тысяч больше слили все рейдерам. 


«Есть те, кто зарабатывает – 2%, и те, кто рейдерит. Это во всем мире»


Тебя просто грабили. Если начинаешь сильно возмущаться, устраивают аварию твоему ребенку. В такие моменты понимаешь, что просто должен выжить. Я сама долго не водила машину – могли подставить. Меня чемпионка мира по тайскому боксу тренировала, чтобы я могла в любой ситуации выжить.
Рейдерство повторилось с помещением на Республике, 45. Мы выиграли его на торгах. Купив помещение, я двойную цену платила за всякие придуманные вещи. Затем построили здание «Дома здоровья». Но я еще три года его сдавала. Не смотря на получение всех лицензий, согласование всех строений, не могла здесь работать. Перечень нюансов очень большой. Нужно быть готовым, что если ты заходишь в бизнес, то выходишь на тропу войны. И никто тебе ничего не принесет. Есть те, кто зарабатывает – 2%, и те, кто рейдерит. Это во всем мире. 
Я сильно обижалась. Ведь я «Женщина Тюменской области». В 2001 году присвоили. И такое отношение. 
Я и кандидатскую защищала, потому что мои, так называемые учителя, говорили, что я никто. 
Созданные мною стандарты работы центров коррекции зрения пошли в стандарты федерального уровня. И мне сказали идти в Областную Думу, чтобы провести мои стандарты как пилотный проект. Параллельно обратились в офтальмологию к моим учителям. Наталья Александровна Коновалова – главный офтальмолог – написала тогда, что я никто, и зовут меня никак. И я пошла защищать кандидатскую.

- Какой проблеме была посвящена ваша научная работа?
- Кандидатскую я защищала по антропологии. Это было исследование, какие очки нужны для нашего региона. Я была единственным в мире офтальмологом, который занимался дизайном очков. Когда выбираешь оправу, очень важно не как ты выглядишь, а какую очковую линзу туда можно поставить. Для ширины зрения, обзора, качества нужно сначала линзу подбирать. И тем я отличалась, что под наши финно-угорские лица кандидатская была сделана. Мы стали производить коррекцию оправ. 
Я вела всю технологическую цепочку. Выезжала в Италию и Китай, там работала. Оправы делали из итальянского пластика. Растормаживали и привозили в Россию готовый продукт.
С съездила за границу со своими оправами, получила приз на выставке, подтверждение, что я классный дизайнер международного уровня. И только дав дополнительную мотивацию своим коллегам, смогли активизировать продажу наших оправ. У нас зарегистрирован свой бренд. Мы производим очень хорошую продукцию. Из самого высококлассного материала. Это позволяет нам быть конкурентоспособными и давать большой выбор. Качество для меня важнее всего.

- В 2000-е годы как справлялись с кризисами?
- 2008 год изменил мое отношение к бизнесу. Он обратил внимание на эффективность. Кризис тогда пришел с Америки. И рейтинговые агентства, оказывающие консалтинговые услуги не давали нам объективной информации. Да, сопровождали нас. Но не было у нас понимания, в какую сторону нам нужно меняться. Я ведь всегда стремилось к тому, чтобы было лучшее. Измеряла событийность. Деньги измеряла количеством контактных линз. Сколько можно сделать, приобрести. Я могла сутками работать, не считая деньги. Нервничала, когда мне на партию линз не хватало. Но такого, чтобы где-то припрятать про запас, не было. 
С 2008 года мы стали проходить тренинги, собирать аналитику, чтобы понимать, в какую сторону нужно меняться. Ведь я сама не быстро менялась, просто не знала, как правильно. Я стала обращать внимание на эффективность строения выстраиваемых структур. Я получила второе образование – юридическое, чтобы вести свое дело без риска попасть в стрессовую ситуацию, незаконную ситуацию. Чтобы тебя не раздели. И опыт у меня уже хороший. И сегодня я могу им смело пользоваться. 


«Чтобы быть на плаву, у нас должен быть очень высокий уровень услуг и сервиса»


- Что Вы изменили в управлении сетью офтальмологических центров?
- Мое третье образование – «Экономика и управление». Получила его в Академии народного хозяйства. Там со мной за одной партой сидел один из бывших мэров. И он меня научил своей методики создавая предприятие составлять бюджет 40/60. Как бы коллектив берет в аренду оборудование, ресурсы. Когда сотрудники арендуют, они меньше воруют и бережнее относятся к оборудованию. С 2008 годя я выстраиваю так компанию. Чтобы у бизнеса было будущее, должен быть опытный коллектив. Я понимала, что наши медики, как и во всем мире, должны получать приличные деньги, а не минимальную зарплату. Приходилось нам и с бесплатной медициной конкурировать. Чтобы быть на плаву, у нас должен быть очень высокий уровень услуг и сервиса, уникальность должна быть, высокий профессионализм. Поэтому мы постоянно учимся. И я постоянно учусь.

- Кризис 2014 года: каким он был для Вашей компании?
- Это период коррупции и монополизма. А еще – потребительского терроризма. Клиенты приходили и устраивали террор. Стало модно зарабатывать на истерии. И до сих пор много организаций, которые устроены на истерии. Кто громче кричит, тот и получает деньги. А так не должно быть. Должна быть общая культура отношения к себе и своим ресурсам.

- Ваше отношение к событиям периода пандемии?
- Мы собираем аналитику, изучаем экономические тенденции, события марта 2020 года для нас не стали неожиданностью. Мы в декабре уже знали, что будет происходить весной и готовились к этому. Мы понимаем прекрасно, что коронавирус – спланированное мероприятие. Что от суицида погибает в восемь раз больше людей, чем от коронавируса. И от коронавируса погибают также, как от других вирусов.
Но коронавирус, как и глобальную конкуренцию, как и цифровизацию, предпринимателю нужно учитывать. Эти процессы оказывают большое влияние.
Если ты вошел в бизнес, ты из него не выйдешь. Это бесконечная война. Я 30 лет своей деятельности проанализировала. И не заканчивалась это борьба. Не помню, чтобы я тихонько шла. Как только хочу присесть и думаю, что хватит уже бизнесом заниматься, как приходит ситуация, по которой тебе Бог дает таланты.
Кризисы были толчком двигаться дальше. Если бы не было рейдерства, то я бы не стала международным дизайнером. Я могла бы работать за рубежом. Большие предложения были. Но я настроена была приносить пользу своему региону. Тут мои 17 поколений стоят, под Тобольском. И я настояла на том, чтобы мой сын не уехал никуда. Остался учиться здесь. Чтобы он перенял дело